НИ ИМИТАЦИЙ, НИ ПРОВАЛОВ КОЛЛЕКЦИОНЕР ИРИНА СТОЛЯРОВА О КНИГЕ «ЛЕТЕТЬ ВО СЛЕД ЛУЧУ»
Переверните
устройство
Ирина Столярова. Коллекция «Лететь вослед лучу» | Flying in the Wake of Light Статьи о коллекции искусства
НИ ИМИТАЦИЙ, НИ ПРОВАЛОВ КОЛЛЕКЦИОНЕР ИРИНА СТОЛЯРОВА О КНИГЕ «ЛЕТЕТЬ ВО СЛЕД ЛУЧУ»

НИ ИМИТАЦИЙ, НИ ПРОВАЛОВ КОЛЛЕКЦИОНЕР ИРИНА СТОЛЯРОВА О КНИГЕ «ЛЕТЕТЬ ВО СЛЕД ЛУЧУ»

«Собрание Ирины Столяровой — одно из многих, и понять его специфику путем сравнения коллекций едва ли осуществимо. Бросается в глаза то, что можно назвать вкусом – среди работ нет ни имитаций, ни провалов. Все по гамбургскому счету, хотя сам этот гамбургский счет, пожалуй, уже не известен», — этими словами начинает свой рассказ о собрании «Лететь во след лучу» Александр Раппапорт, известный профессиональному сообществу по научным трудам по теории искусства и архитектуры. На Ирину Столярову он вышел сам, увидев репродукции работ из ее коллекции в альбоме на одной из выставок нонконформизма. Позже Ирина познакомилась с заведующим Отделом новейших течений Государственного Русского музея Александром Боровским и куратором Джоном Боултом, высоко оценившими ее труд. Встречи с известными теоретиками привели к идее выпуска книги, посвященной коллекции. Она так и называется — «Лететь во след лучу».





"Я начала коллекционировать около 20 лет назад. Мне кажется, я как коллекционер и ценитель искусства «росла» вместе со своей коллекцией."

Flyinginthewakeoflight.Com-Цитата

ИРИНА, РАССКАЖИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, О ЧЕМ КНИГА «ЛЕТЕТЬ ВО СЛЕД ЛУЧУ»?

О моей коллекции. Она включает два направления. Первое — École de Paris, или «Парижская школа». Это термин, который вошел в историю искусства благодаря критику Андре Варно. Так он обозначил сообщество художников нескольких поколений, прибывших в Париж в 1900-е – 1920-е годы из разных стран Европы. Среди самых ярких представителей «Парижской школы» — Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Марк Шагал и Хаим Сутин. В моей коллекции представлены работы Сержа Шаршуна, Пьера Дмитриенко, Леона Зака, Исаака Пайлеса и Андре Ланского. А вы знаете, они внесли немалый вклад в творческое наследие «Парижской школы». Второе направление — нонконформизм: Дмитрий Плавинский, Олег Целков, Олег Васильев, Оскар Рабин, Владимир Янкилевский… Мой любимый художник из «Парижской школы» – Пьер Дмитриенко. В интервью для книги я рассказала, что Дмитриенко не принадлежит к числу конвенционально признанных художников, многие считают его просто последователем Ланского. Это мне представляется несправедливым. Дмитриенко — выдающийся мастер со своей индивидуальной поэтикой. В его живописи абстракция «прорастает» натурными ассоциациями. Как в работе «Гефсиманский сад». Из нонконформистов мне близки Виктор Пивоваров, Олег Васильев и, конечно, гениальная художница Лидия Мастеркова. Книга «Лететь во след лучу» знакомит с произведениями выдающихся мастеров XX века, которые хранятся в одноименном собрании.

КТО РАБОТАЛ НАД КНИГОЙ?

За оформление отвечала Полина Даер — художник с хорошим опытом и современным видением дизайна. Работу над книгой начинали вместе: у меня родилась идея придать книге форму квадрата красного цвета, который послужит фоном для забытой стихотворной строчки Осипа Мандельштама — «Лететь во след лучу». В книгу вошли статьи Джона Боулта, Александра Раппапорта и Александра Боровского. Делались они не под заказ, на чистом энтузиазме. Как можно заказывать статью и Джона Боулта, Александра Раппапорта или Александра Боровского? Они пишут, о чем считают нужным. А мы, коллекционеры, не вмешиваемся. Знайте: разговоры о том, что именитые искусствоведы пишут за деньги, — ерунда. Джон Боулт и Александр Раппапорт вышли на меня сами. С Александром Боровским меня познакомили. Все искусствоведы видели коллекцию в живую — в моем доме в Лондоне. Самая интересная, на мой взгляд, статья получилась у Александра Раппапорта. Она с точностью передает мое видение. Александр своими словами передал все то, что я хотела сказать. Приятно, что наши взгляды совпали. Статья Джона Болта академическая. Он поднимает важные для истории искусства XX века темы, вспоминает Академию художеств СССР, размышляет о художниках-диссидентах, вводит термин «подземной культуры», пытается понять духовные ценности тех времен, вникает в тайны «живописной полифонии» середины прошлого века, цитирует Некрасова и сравнивает Рухина с Джаспером Джонсом. Читать безумно интересно. Да и вообще, Боулт выступил главным редактором английской версии книги. За русскую отвечал Алик Кан. У авторского состава была полная свобода. Ни о каком заказе и речи не шло. Для меня честь, что о коллекции писали знаковые фигуры. Это признание! Мне важно их мнение. Причем, точки зрения у Джона Болта, Александра Раппапорта и Александра Боровского совершенно разные. Содержание книги напоминает разговор трех людей, по своему интерпретирующих историю искусства XX века. Я склоняюсь к интерпретации Раппапорта: он пишет о коллекциях, за которыми будущее.

ОТЗЫВ О КНИГЕ

THE ART NEWSPAPER RUSSIA

Издание представляет интерес как уникальная публикация ранее неизвестных работ Исаака Пайлеса, Юрия Злотникова, Владимира Янкилевского и других, а также благодаря вступительным статьям американского искусствоведа-русиста Джона Боулта, руководителя издательских проектов Русского музея Александра Боровского и других исследователей отечественного искусства XX века.

А НА ВАШ ВЗГЛЯД, ЗА КАКИМИ КОЛЛЕКЦИОНЕРАМИ БУДУЩЕЕ?

Я видела много прекрасных коллекций. Лучшая, по-моему, у Петра Авена. Многие работы из своей коллекции он показал на выставке «Русский модернизм: пересечения стилей немецкого и русского искусства, 1907 — 1917». Экспозиция была посвящена развитию и взаимным пересечениям модернизма в немецком и русском искусстве начала XX века. Кураторы исследовали деятельность объединений «Мост» и «Синий всадник» и их русских коллег «Бубновый валет» и «Ослиный хвост». В экспозицию вошли работы художников Натальи Гончаровой, Эриха Геккеля, Алексея фон Явленского, Василия Кандинского, Эрнста Людвига Кирхнера, Михаила Ларионова и Габриэль Мюнтер. Всего около 90 работ. Что касается моих направлений, то не могу не отметить коллекцию Вячеслава Кантора — пожалуй, самую значимую среди всех. Кантор — основатель Музея искусства авангарда (МАГМА). У музея нет собственного помещения — Кантор показывает произведения на выставках в России и за рубежом. В Музее собраны работы Валентина Серова, Леона Бакста, Марка Шагала, Эля Лисицкого, Хаима Сутина, Амедео Модильяни и других художников. Нонконформистов Кантор представлял на выставке «Отечество моё — в моей душе…» в Пушкинском музее.

НА ФОНЕ ВЫСТАВОК ИЗ ЧАСТНЫХ КОЛЛЕКЦИЙ ВЕДУТСЯ РАЗГОВОРЫ О СПАДЕ АРТ-РЫНКА В РОССИИ…

Да, он есть. Трудно не заметить: рынок сильно просел. Но что я скажу: лучшие работы никто не продает. Знаковые работы остаются у коллекционеров. Дилеры же предлагают иные. Как мы их называем — «середняк». А судя по тому, что происходит нынче в России, можно сказать: от стадного чувства не уйти. Один коллекционер обратил внимание на Эрика Булатова — все за ним. Коммерция! Цены начинают расти. Между тем сам Булатов восхищался работами Олега Васильева, несправедливо забытого. До выставок в Пушкинском музее и музее «Гараж» редко вспоминали и о Викторе Пивоварове, хотя четыре его работы хранятся в коллекции Tate. Но наконец справедливость восторжествовала.

А ВАМ СЛУЧАЛОСЬ СЛЕДОВАТЬ ПРИМЕРУ ДРУГИХ КОЛЛЕКЦИОНЕРОВ?

Я не человек стада. Мне кажется, нужно быть собой, делать свое дело — то, к чему душа лежит. Александр Раппапорт и Александр Боровский были приятно удивлены, узнав, что коллекцию «Лететь во след лучу» я собрала сама. А галеристы и критики, наоборот, ругали, почему не прислушивалась к их мнениям. Да, я делаю все сама. Может быть, это неправильно. Но лучше я буду сама совершать ошибки, чем слушать посторонних людей, не скупящихся на советы.

Лидия Мастеркова

ОТРЫВОК ИЗ СТАТЬИ

ДЖОН БОУЛТ

Эпоха СССР уходит в глубь истории, и ее культурные достижения обретают мифические очертания, вновь поднимая вопросы о том, каким образом создавалась, направлялась, руководилась и пропагандировалась советская культура – ее изобразительное искусство, литература и музыка. Что такое соцреализм? Каких именно критериев придерживались Министерство культуры СССР, Академия художеств СССР и Союз художников СССР? Кто занимал места на Олимпе советской культуры и кто этого не сделал? Если, например, Александр Герасимов, Дмитрий Налбандян и Федор Решетников были среди столпов советской художественной элиты, то кто были художники-диссиденты и чем они отличались, на чем основывались в своих эстетических предпочтениях, что толкнуло их к созданию другой, подземной культуры? Художники, работы которых представлены в собрании Ирины Столяровой, отражают эту – альтернативную – традицию. Материалы собрания свидетельствуют, что такая традиция существовала, напоминая нам о смелости взглядов, нравственном мужестве и художественной целостности этого контр-движения и о том, что любой культуре, чтобы выдержать и пережить суд других времен, необходимо сохранять духовные ценности, выходящие за узкие социальные и политические рамки своего времени и места. Спонтанность, артистизм и тайна этой живописной полифонии показывают, что ее создатели обладали этими прочными ценностями и что они действительно преодолели свое советское прошлое, став органичной частью современного глобального процесса. В этом отношении, собрание Столяровой – это не просто случайный подбор различных артефактов, но цельное отражение частной инициативы и полной свободы эстетического выражения: «Свобода есть свобода», – как сказал поэт Всеволод Некрасов.

НА КОГО СЛЕДУЕТ ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ НА РОССИЙСКОМ АРТ-РЫНКЕ?

Главные движущие силы в России — Владимир Овчеренко, Екатерина и Владимир Семенихины. К их деятельности можно относиться только с уважением. В Московском музее современного искусства прошла предаукционная выставка и аукцион Vladey. На торги были выставлены произведения искусства художников второй половины XX века и современных авторов: Юрия Альберта, Сергея Браткова, Владимира Вейсберга, Гелия Коржева, Валерия Кошлякова, Владислава Мамышев-Монро, Тимура Новикова, Оскара Рабина, Михаила Рогинского, Павла Пепперштейна, Ивана Чуйкова и Семена Файбисовича. Цены разумные.

КАКИЕ У ВАС ПЛАНЫ НА БЛИЖАЙШЕЕ БУДУЩЕЕ?

Хочу пополнить коллекцию еще одной работой Олега Васильева. А еще мне предложили знаковую работу Гриши Брускина. Думаю, она будет моим следующим приобретением.

ВЫ РАССКАЗЫВАЛИ, ЧТО ОБЩАЕТЕСЬ С ХУДОЖНИКАМИ ЛИЧНО…

Да, у меня есть друзья художники. Я постоянно общаюсь с ними, мы перезваниваемся, разговариваем, и в этом, казалось бы, легком дружеском общении мы обсуждаем очень важные для нас вопросы, касающиеся философии искусства. У меня была возожность общаться с классиками – Виктором Пивоваровом, Владимиром Янкилевским, немного с Владимиром Немухиным и Оскаром Рабиным. Долго говорили по телефону с Юрием Злотниковым, обделенным вниманием аукционов и коллекционеров, хотя он гениальный художник. Злотников редко продает продает свои работы, но рассуждать об искусстве готов часами.

Владимир Немухин

ОТРЫВОК ИЗ СТАТЬИ

АЛЕКСАНДР БОРОВСКИЙ

Коллекции, предметом которых являются произведения российских или рожденных в России художников второй половины прошлого и начала нынешнего века (а мне приходилось описывать не менее десятка таких собраний), обладают уже вполне сформировавшейся типологией. Есть несколько мегаколлекций, цель которых – охватить все сколько-нибудь значительные имена и явления. Здесь велика роль адвайзеров, не столько с рыночным, сколько с историко-культурным уклоном: они обеспечивают собирателю навигацию не по аукционному и коллекторскому миру, а непосредственно по основным направлениям художественного процесса. Есть более профильные коллекции, специализирующиеся, скажем, на соц-арте или довоенном соцреализме. Есть коллекции, посвященные еще более локализованному материалу, скажем, творчеству московских художников-шестидесятников (они тоже, бывает, не обходятся без консультантов: здесь есть свои конвенциональные представления об иерархии имен, которую не принято нарушать). Наконец, есть собрания, в которых наиболее выражено авторское начало. Они построены по принципу личного выбора. Соответственно, они активнее репрезентируют, помимо всего прочего, личность собирателя. (Любая коллекция обладает своей репрезентационной оптикой: как-никак, она выражает и время – «время собирателя» и «время художника», и мироотношенческие моменты, индивидуальные и общие для творческого направления, и, естественно, художническую самобытность, да много чего ещё… Но линза, «ответственная» за индивидуальность собирателя, в названном выше типе коллекции обладает особой фокусирующей способностью). Вот такой авторской, окрашенной индивидуальностью собирателя, представляется мне молодая, растущая, обладающая энергией развития коллекция Ирины Столяровой.

ОТРЫВКИ ИЗ СТАТЬИ АЛЕКСАНДРА РАППАПОРТА

"Для больших музеев прошлого, второй половины 19-ого, первой половины 20-ого столетия большие музеи становились своего рода академическими институтами, занимавшимися историей и теорией искусства. Высокий интеллектуальный уровень таких академических штудий и их пространственно-временная широта поставили исследователей искусства и кураторов крупнейших выставок, прежде всего куратора Понтюса Юльтена, в положение своего рода жрецов современного художественного процесса и философских регулировщиков художественной жизни."

Александр Раппапорт-Искусствовед

"Масштабные события, вроде выставок Москва-Париж, напоминали советским людям Съезды Партии, на них художественные произведения становились своего рода новыми условиями понимания социальной и политической роли искусства и в качестве эталонов арт-рынка. Большие художественные музеи и выставки тем самым становились подобием промышленных или естественнонаучных Экспо, где отдельные автомобили или скелеты мамонтов говорили, скорее, о классах новейших или ископаемых объектов, чем о конкретном скелете или конкретной машине."

Александр Раппапорт-Искусствовед

"Просматривая эти картины, я вспомнил и свою случайную встречу с Леоном Заком в начале 60-х годов в доме известного питерского органиста Исайи Браудо, и разговоры с Эдиком Штейнбергом, и дружеское общение с Франциско Инфанте, и некогда имевшие место визиты в мастерские Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова, Владимира Вейсберга и легендарного коллекционера Лени Талочкина. Эти люди вдруг всплыли в моем сознании, как если бы собрались в одной комнате за столом. Удивительный феномен, слегка напоминающий дежавю."

Александр Раппапорт-Искусствовед

"Немота критика перед произведениями, собранными в коллекции Столяровой, особая. Ведь эти работы, на первый взгляд, не нуждаются в комментариях. В одной из своих статей Гройс сравнивает картину с обнаженной женщиной, нагота которой вызывает к жизни покрывающий ее комментарий экскурсовода или искусствоведа. Это остроумное замечание наводит на странную эротическую аналогию. Некоторые тела или их фотографии столь хороши, что не требуют комментария. Да и идея сопровождения картины словами сама по себе парадоксальна."

Александр Раппапорт-Искусствовед



ОТРЫВОК ИЗ ИНТЕРВЬЮ

КНИГА «ЛЕТЕТЬ ВО СЛЕД ЛУЧУ»

Вначале я была увлечена «малыми голландцами», русская живопись казалась мне вторичной. Но потом постепенно я стала открывать для себя имена Судейкина, Машкова, Кустодиева, Бенуа. Тоже вполне типологическая ступень, правда, здесь уже была большая свобода маневра для каких-то личных мотивов. И так продолжалось до тех пор, пока в собрании одного московского коллекционера я не увидела работу Малевича. Эта была единственная абстрактная работа в окружении картин старых мастеров. Но она затмевала собой все остальные, хотя в коллекции были очень серьезные имена. И я вдруг поняла, что прервался мой личный контакт с фигуративной живописью. Те картины, которые я собирала, перестали совпадать с моими эмоциями и жизненными ощущениями. Окончательно я решила, что меня интересует, когда посетила выставку Ланского. Именно Ланской и еще Шаршун положили начало моей НОВОЙ коллекции. Я поняла, что интеллектуально и эмоционально настроена на абстрактную живопись в различных ее изводах, что именно здесь я могу выразить себя как собиратель.


Перейти ко всем статьям