Александр Боровский о выставке Семена Файбисовича в Музее Москвы
Переверните
устройство
Ирина Столярова. Коллекция «Лететь вослед лучу» | Flying in the Wake of Light Статьи о коллекции искусства
Александр Боровский о выставке Семена Файбисовича в Музее Москвы

Александр Боровский о выставке Семена Файбисовича в Музее Москвы

Александр Боровский: Был на выставке Семена Файбисовича в Музее Москвы. Впечатление сильное. Конечно, есть первый план –наглядный, натурный: насельники города, сценки, ситуации. Тут, действительно, есть самостоятельное качество наблюденности. Никто острее Файбисовича не видит современной Москвы, её изнанки, её низов, её обыденщины. Но вот что пародоксально: это видение не критическое ( иначе была бы какая-нибудь критическая физиология Москвы, жанр , скорее литературный, девятнадцатого века). Это видение демократичное. И вот что мне кажется – оно как раз гасит критический заряд. Вообще момент оценочности. Об этом чуть ниже. Фотореализм даёт огромные преимущества перед фотографией. Та может сфокусироваться на предмете, смиренно погасить ради него формообразующие импульсы, может и рефлексировать свою картину мира как избирательную, волевую,- соответственно, подгоняя под неё реальность (Родченко и пр.). А вот фотореализм может работать с оптико-временным как единым инструментом, где-то включать темп, где-то замедляться, оставаясь в русле миметики. Приемов тут много – засветка, случайный ракурс, искажение пропорций, разрыв гомогенности и пр. Всем этим Файбисович владеет в полной мере. Но вот последнее десятилетие появляется что-то новое. Отличное от классически фотореалистического ( так получилось , благодаря Людвигу, эта классика, Гоинз и Бехтле, как раз у нас во Мраморном дворце ГРМ). Файбисович, как мне кажется, больше доверяет сетчатке. То есть он как бы пишет отраженное сетчаткой, по которой «ползет свет-паучок» ( Мандельштам). Что-то засвечивается, что-то нелепо увеличивается, от стереоскопии ужимается в плоскость. Тени неожиданно расцветают – так, тень , отброшенная головой спящего бомжа может «прорасти» какими-то поп-артистскими цветовыми разводами. Вообще колористика живет своей жизнью: чудовищная расцветка прикида какой-нибудь рыночной торговки может выстроиться в изысканную гамму. И наоборот, что-то колористически стильное сползает с формы ( тела) вульгарными цветовыми клочьями. Всё действует на сетчатку – огонек сигареты ( это специально тематизировала в свое время Сэм Тэйлор-Вуд), габаритные огни, светофоры и пр. И, конечно, солнечный свет. Он засвечивает целые участки, он моделирует форму, он заставляет задуматься – нет ли за ним чего-нибудь спиритуального. Думаю, нет. Просто Файбисович доверяет сетчатке. Она плохому не научит. Ему самому интересно, что она начудит. Но не настолько, чтобы что-то избирательно преобразовывать, волевым усилием менять мир. Это не для него. Он как бы пребывает в благожелательной неге. В начале я говорил о демократизме видения. Действительно, для художника все равны – бомжи и солидные москвичи. Модные красотки и «ватники». Богомольные старушки и челноки. Все интересны в своем бытии и в тщете своего бытия. Солнце высвечивает всех. Сетчатка благожелательна. Только не застите свет.
Перейти ко всем статьям